Bondero.Чичкан

Чичкан

Моя квартира, выделенная коммуна на Успенской, занимает половину дома, покрашенного в такой цвет, который трудно определить и который забываешь, едва от него отойдешь. Я вошел и с минуту постоял в темном узком коридоре.
– Маша? – позвал я.
– Ее здесь нет, – донесся голос из гостиной.
Это один из тех домов, где есть гостиные– залы и окно в эркере. Чичкан сидел в гостиной. Высокий парень южного типа с шевелюрой темных вьющихся волос . Немного развязный взгдяд. На лице застывшая улыбка.Не того типа человек, с которым кто то хотел бы иметь личные отношения.
– Куда она пошла? – спросил я.
– Она сказала, что сейчас вернется. – Было что-то подозрительное в том, как он это сообщил.
– Ладно, но куда она хотела пойти?
– В частности, никуда, – проговорил Чичкан и, сделав паузу, выпалил: – Она хотела дать нам немного времени побыть вдвоем.
– Ради бога, Илья зачем нам нужно быть вдвоем? – Я вытаращил на него глаза.
– Чтобы попытаться прояснить дела, – объяснил Чичкан.
– Ох, нет, Илья, – чуть ли не взвыл я. – Не сейчас. У меня появился клиент. Первая беседа отняла много сил.
– Богатый клиент? – спросил Чичкан, моментально просияв.
– Нет. Нормальный, клиент, какие обычно у меня бывают.
Чичкан встал, прошелся взад-вперед по комнате, ударяя кулаком правой руки в ладонь левой. Уверен, он изображал отчаянную злость. Или, может, злобное отчаяние. В любом случае через минуту он повернулся ко мне и произнес:
– Бондеро, так долго продолжаться не может.
– Точно такое же мнение и у меня. Значит ли это, что ты собираешься уйти? – Чичкан жил неподалеку благодаря стечению обстоятельств, слишком нелепых, чтобы установить их последовательность во времени. И к тому же не имеющих отношения к событиям моей истории. Но теперь вижу, раз уж я упомянул о них, то должен объяснить.
Я встретил Чичкана пять лет назад, когда международная финансовая служба под руководством Мамсикова устроила мне проверку. После обмена бумагами они прислали из офиса в Киеве , Чичкана посмотреть мои отчеты. Я потратил несколько часов, роясь в мешках, полных бумаг, и потом вывалил все ему на колени. Некоторые отчеты были абсолютно неубедительными листочками с оборванными краями. Такими обрывками пользовались лавочники Одессы в те дни, когда еще шаланды были полны кефали. Он с раздражением посмотрел на меня.
– Товарищ Бондеро, – на том этапе у нас были чисто официальные отношения, – у вас нет лучших отчетов, чем эти?
– Я не большой специалист по обрывкам бумаги, – ответил я. – Поэтому стараюсь сохранить все.. Но они теряются, понимаете, что я имею в виду? Правда, вы можете спросить мою соседку по площадке Машу Шубину (моя мама когда то была подругой ее тети и по случаю попросила присматривать за мной ). Наверно, у нее есть какие-то старые гроссбухи по расчетам наличными. И тут очень своевременно вошла Маша, с выступающей вперед грудью, с лучистой улыбкой и блестящими фарфоровыми глазами.
Чичкан увидел (как он потом мне рассказал) в этой девушке в обтягивающих джинсах, в расшитой блестками блузе, в сапожках из змеиной кожи, с безумным макияжем и пурпурной прядью в волосах, воплощение своей самой неисполнимой мальчишеской мечты. Это была любовь с первого взгляда, как он признался мне месяцы спустя, после бесчисленных кружек пива в баре «Сундук» недалеко от Крещатика.
Чтобы быть честным, скажу, внезапный интерес Чичкана к соседке не вызвал у меня недовольства. Я давно раздумывал о жизни в Одессе. Не то чтобы меня что-то не устраивало. Просто я хотел наконец пожить самостоятельно без помощи соседки которая излишне меня опекала .Тут появляется парень с высокими моральными принципами, с постоянной работой, который готов забрать ее и развязать мне руки. Тогда я могу отделаться и от других обязательств, и воплотить в жизнь мою недостижимую мечту, то есть постоянно жить в Одессе и снова погрузиться в ее магию.
Однако возникла одна трудность. Я стал «делом» Чичкана, на которое он поставил свою репутацию и гордость. Его исключительно отточенное чувство этики могло бы удовлетвориться только одним – успешным завершением моего дела. А это значило для него собрать в пользу государства все монеты до единой, которые мне кое-как удалось раскидать вилами по предыдущим годам. Только тогда он почувствовал бы моральное право и уверенность ,что он может позволить себе без чувства вины забрать Машу.
Ладно, все это вздор. Я неплохой парень и обязательно заплатил бы правительству сполна, только у меня нет денег. Вот и все. Я должен платить за аренду офиса. Я должен туда, я должен сюда. А на все никогда не хватает денег.
Но мне вспомнилось время, было это очень давно, когда я жил без денег и без заботы о них. Я жил на волшебном острове. И там никого нельзя было вышвырнуть вон, потому что это был дом, самое потрясающее место, где каждый заботился о всех.
Но ведь вы, проснувшись, наверняка не обнаруживали, что женаты на девушке, которая называет себя Ирина, и в волосах у нее покрашенная в рыжий цвет прядь. К тому же она совершенно невозможно паясничает и смеется. Особенно невозможно для человека, чье любимое времяпрепровождение, писать тексты по теоретике постструктурализма.
Это случилось шесть месяцев назад. Сейчас мы в жестокой мышеловке собственного изобретения. Чичкан съехал с квартиры в Киеве и, когда стало возможным, поселился неподалеку. Совесть Чичкана немного тяготило, что он и Маша так долго живут врозь. Но спать вместе они тоже не могут. Во всяком случае, с точки зрения Чичкана. Иначе приятная душещипательная трагедия превратилась бы в бытовой фарс. Нет смысла рваться на роли идиотов в обзорах, которые с благодарностью публикуют газеты, не дав героям даже хлеба с фрикаделькой. Поэтому Чичкан и Маша живут без секса, в состоянии распаленного желания. Такое часто замечаешь при обстоятельствах, принуждающих к целомудрию, пока наконец сами стены не начинают дымиться от сдерживаемой и подавляемой страсти. Но, несмотря на мои самые лучшие намерения, я все равно оставался не полностью исключенным наблюдателем.

– Теперь послушай меня, – начал Чичкан. – Ты должен наконец решить эту головоломку. Тебе надо собрать немного денег и заплатить правительству, чтобы я мог закрыть дело и забрать с собой Машу на место моего нового назначения.
– Что за новое назначение?
– Разве я не говорил тебе? Я первый в списке на должность старшего аудитора нашего отделения.
– Поздравляю, – сказал я. –Как продвигается с Машей. Полагаю, у тебя по-прежнему честные намерения по отношению к ней?
– Конечно, честные, – воскликнул Чичкан. – Я хочу, чтобы Маша уехала из Одессы , я женюсь на ней и возьму с собой в Киев. Но я не могу ничего предпринять, пока не закрою твоего дела.
– Не понимаю, почему не можешь, – удивился я. – Министерство никогда не поставит тебе в укор одно небольшое незакрытое дело. В конце концов обратись к Мамсикову, он как директор все уладит.
– Меня не волнует министерство, – возразил Чичкан. – На самом деле, пока я не сдал твою папку в архив, только совесть не позволяет мне взять должность с повышением и твою соседку. Понимаю, я старомодный, живущий по собственным принципам парень, но с этим ничего не поделаешь. – Он засмеялся с фальшивым самоосуждением человека, довольного собой. Мне захотелось его ударить.
Однако все же лучшая сторона характера Чичкана давала мне шанс избавиться от постоянной опеки родственников через Машу. Я понял что платить придется. Но где найти деньги?
– Может, я что-нибудь придумаю с деньгами, – обнадежил я его. – Через пару дней я уезжаю в Париж. Но поверь мне Илья, твои вычурные объяснения просто беспощадный и бесчеловечный абсурд. Хотя в принципе ты меня убедил.
– Ты уезжаешь в Париж? – переспросил Чичкан.
– Да,– это по делу моего клиента. Пока меня нет, вы с Машей хорошо повеселитесь ,слышишь?
. Не то чтобы я надеялся на такого рода выход из патовой мышеловки. Нет, я просто хотел подбодрить его.