Bondero.Взлёт

Взлёт

Не знаю, как бы я вел себя под пытками. К счастью, мне так и не пришлось этого узнать. Дверной проем вдруг заполнила впечатляющая громада Кузнецова.
– Отпустите его, – насмешливо бросил он. – Ему ничего не известно о лодках.
– Откуда вы знаете, что ему неизвестно о них? – спросил Боря.
– Потому что я сам их забрал.
– Да ты гонишь, ты просто гонишь, вы что спятили здесь все в своей Москве, что ли?
Контрабандисты искали возможность сделать с Кузнецовым что-то ужасное, но он встал за шкаф с картотекой. К тому же они заметили, что он вооружен легкой быстрострельной береттой.. В другой руке парень держал гранату с нервно-паралитическим газом, предназначенную для того, чтобы сосредоточить внимание на потере зрения.
– Чуваки! – крикнул Кузнецов, обернувшись к Кадану и Ганькевичу, хватайте этих людей.
Контрабандисты были обезоружены. Пришла пора бросить автоматы и положиться на адвокатов. Они не сопротивлялись, когда им завязывали руки.
– Как к тебе попали лодки?
– Проще простого, – усмехнулся Кузнецов. – После нашей встречи в Заливе Канатоходцев , я не вернулся в Париж, а поехал в соседний город, и пропустил там в баре пару рюмок. Когда приземлился самолет Мизина, я позвонил ему из бара. Пока он выяснял, кто ему звонит, я нанял такси, чтобы забрать контейнеры с шаландами. Потом оставил контейнеры в порту, где они и ждут до сих пор, и где мы их с радостью заберем и отдадим Вячеславу.
– Ты мог бы сказать мне об этом, – сквозь зубы проговорил я.
В этот момент донесся гул быстро взлетающего самолета и мы недоуменно переглянулись. Я с каким то внутренним спокойствием и грустью посмотрел вверх. Мне даже в какой то момент показалось что я увидел в иллюминаторе веселые лица и прощально машущие руки. Сомнений быть не могло.
Вдруг в голову нахлынули обрывки мыслей, и я лихорадочно сел их записывать.

Лыжник бежал по средней полосе. Это был одинокий, чуть сгорбленный старичок с шамкающим ртом, и вываливающимися изо всех карманов кусочков материи.
Впереди показался небольшой домик. Рядом с ним на завалинке, сидел парень, в тюбетейке набекрень.
Эй, лыжник, сколько времени осталось до открытия Бурятского водохранилища?
-Семь-восемь. Есть еще вопросы? Продай тюбетейку!
В этот момент из-за горизонта с сильным грохотом появились контуры паровоза. Гудок был пронзительным и гулко отражался в животах людей.
-Ты знаешь о чем я мечтаю, о чем думаю? Я – подобие снеговика. Снеговика, резво бегущего по заснеженному полю.
-Обозначь мне границы этого поля.
-Видишь паровоз? – это и есть периферия той границы, которая всегда находится внутри нас. Внутри каждого из нас.
Выпив водки, ребята двинулись осматривать окрестности.
-Слышь, Глеб, ты видел когда-нибудь больших белых птиц, лучезарных лебедей, парящих над снежным покровом поля? Безграничным хаосом льда?
-Молчи, ублюдок, не тереби душу. Видишь эту тюбетейку? В ней и находится модус лебяжьей шеи. Хочешь понюхать?
-Неужто ты меня за неотесанного болвана держишь? Я хоть академиев не кончал, но в орнитологии кой-чего кумекаю. Хоть сейчас тебя окольцую.
С неожиданным для него самого рвением, Тимофей вынул из-за пазухи большие наручники, напоминающие кольцо для маркировки птиц, резко надел их на ноги Глебу,с хитрецой ухмыльнулся, и протянул ему гроздь завалявшегося имбиря.
-Поешь, небось, проголодался в пути.
Вдруг Глеб расправил руки и, сильно размахивая ими, оторвался от поверхности и полетел. Солнце палило нещадно и, отражаясь в серебре снега, создавало причудливую игру света на отполированной лысине Тимофея.
Он радостно улыбался, глядя вдаль.