Bondero.Контрабандисты

Контрабандисты

Затем вошли эти парни. Их было двое, маленькие мрачные парни с усами, с широкой грудью и автоматами. Они походили на контрабандистов и правда ими оказались. Их появление выглядело в некотором роде таинственно. Они будто выплыли из дымовой завесы, неизбежно наполнившей комнату после выстрелов. Я заметил, что Лёня, Кузнецов и Кадан вроде как бы поплыли к боковой двери, когда эти парни вошли с противоположной стороны. Таким образом я остался между ними посередине, единственный безоружный. Ничего хорошего пребывание в центре мне не сулило.
– Чего я хочу? – заявил один из контрабандистов. – Я хочу только шаланды. Они моя собственность. Вы говорите нам, где они, и никаких неприятностей. Поняли?
– Они у Бондеро, – немедленно ответил Войцехов.
– Ты что спятил! – воскликнул я.
– Минутку, – начал парень, но Леонид и другие, с оружием на изготовку, спиной продвигались к боковой двери.
– Одну минуту, – повторил контрабандист.
– Простите, мы опаздываем, – сказал Лёня.
Положение, которое вы, наверно, назвали бы настоящей демонстрацией силы. Но огонь никто не открывал. Кузнецов и Кадан просочились в дверь и скрылись из вида. Остались только я и контрабандисты, которым не понравился поворот событий, но они ничего не могли изменить.
– Кто вы, ребята? – спросил я, прерывая довольно тяжелое молчание, наступившее после ухода троицы.
– Я Годжулов, – ответил тот, который до сих пор вел переговоры. – Он Эдуард Шумский. А вы должно быть Вадим Бондеро.
– Мы партнеры вашего приятеля Вячеслава, – пояснил Боря.
– Так вы партнеры, – вроде как согласился я. – А что вы здесь делаете?
– Ищем наши инвестиции.
– Вы прилетели в Москву и теперь угрожаете мне оружием из-за трех лодок из фибергласа?
– Какой к черту фиберглас! – явно рассердился Годжулов. – Мы интересуемся содержимым, вот что нам надо.
– Разве они сделаны не из полиуретана? – удивился я.
– Парень, я должен говорить это громко? Внутри этих лодок мы кладем наш товар.
– Это то о чем я думаю? – Я вытаращил на него глаза.
– Он думает! –Боря посмотрел на Эдуарда и засмеялся. – Мы обсуждаем, чувак, черную извивающуюся как щупальца осьминога инсталляцию, из автомобильных покрышек, восьмигранника из ваты , кактуса и двух венских стульев в стиле барокко, плюс золотые монеты в старой греческой амфоре, купленные у черных археологов.
– И как вы видите,– продолжал Годжулов, – для нас важно получить свой груз. Деньги, конечно, тоже важно. Но мы хотим ввести наш объект в международное соревнование по психоделическим инсталляциям, которое в этом году будет у Божко в Черногории, ну и золотые старинные монеты тоже будут неплохим стимулом.
С лётного поля донесся звук самолета, заходящего на посадку. Он отвезет Леонида в Парагвай. Это интересно, но не имеет значения. В данный момент я в руках этих парней, и мне лучше бы думать о своих трудностях.
– Никогда не слыхал об этом международном соревновании, – вытаращил я глаза.
– Конечно, о нем не печатают в газетах, – улыбнулся Годжулов. –Югославские партизаны не любят навязчивой и проникающей всюду рекламы, они скромны и покладисты. Но это не главное. Сейчас нам больше всего нужно от вас одно: местонахождение лодок из фибергласа.
– Друг мой, – закатив глаза начал я, – если существует что-то, чего я страстно хочу, то только одного: сообщить вам местонахождение лодок из фибергласа. Но, увы, кто-то их украл, и мы все горюем об этом.
– Очень плохо, – пробормотал Боря, покачивая головой. – Очень плохо Бондеро. Боюсь, нам нужен для вас контрабандный болезненный предмет.
– Ладно, ваша взяла. Мы можем отложить болезненный предмет? Я поведу вас к лодкам.
– Ты это сделаешь и предашь собственных друзей?
– Конечно, раз это для хорошего дела, вроде спасения собственной шкуры. А я верю, что именно это и делаю.
– Да, ты ведешь нас к шаландам, а мы позволим тебе жить. – Презрительная усмешка явно отрицала искренность слов, а скривившиеся губы предвещали неминуемое предательство, если нам так повезет, что дойдет и до этого.
– У тебя есть пять секунд сказать нам, куда идти, – поторопил меня Годжулов.
Отлично, просто отлично. Мало того, что ребята поставили передо мной неразрешимую задачу, так еще добавили и лимит времени.