Bondero.Гонки по ночной Москве

Гонки по ночной Москве

Мы все трое втиснулись в отделанную орехом пилотскую кабину машины Ганькевича. В Москве была поздняя ночь, два часа, движения почти никакого, что делало наше положение еще хуже, потому что позволяло парню прибавить скорость. Подумав, я вспомнил, что он, наверно, ждал всю жизнь такого честного, чрезвычайного события. Но все равно, чувак мог бы подождать еще несколько минут и вести свою спортивную машину на безопасной скорости и не пугать, пассажиров, не страдающих, как он, склонностью к самоубийству.
– Уже приехали! – крикнул Толик, сворачивая к вывеске «Аэровокзал».
Впереди мы увидели маленький аэродром, огороженный стальной сеткой, и сетчатые ворота, закрепленные цепью. Ганькевич, даже не сбросив скорости, въехал в них, и при свете одной фары мы подкатили к низкому зданию аэропорта рядом со взлетно-посадочной полосой.
– Что здесь происходит? – спросил я. – Где Леонид?
Трое ребят вышли из темного здания аэропорта. При выглянувшей на три четверти луне я сумел разглядеть, что они вооружены револьверами. Один из них Кадан. Второй Кузнецов.
– Привет, ребята, – бодро бросил я, хотя особой бодрости не испытывал. – Не знаю, как вы догадались приехать сюда, но я, честно, рад вас видеть.
– Что будем с ними делать? – спросил у Толика Кузнецов.
Высокий и торжественный, Толик стоял в полутьме и стягивал перчатки.
– Они знали, – коротко бросил он. – И я подумал, лучше привезти их сюда.
– И ты, Толик, – сказал я.
– Я не обещал вам розовый сад, – пожал плечами Ганькевич.
– Эй, парни, давайте все проясним, – снова начал я. – Сделаем один гигантский шаг от края надвигающейся катастрофы, забудем о Лёне, пойдем куда-нибудь и пропустим пару бокалов. Хоккей?
– Возьми себя в руки, Бондеро, – строго одернул меня Кузнецов. – Мы все сожалеем. Но разве ты не можешь хотя бы вести себя как мужчина?
Я вытаращил глаза. Кузнецов всегда был человеком со странностями, но это слишком даже для него. От Кадана я мог ожидать любого. Привыкаешь ко всему, когда имеешь дело с коренными киевлянами. Но Кузнецов?
– Допустим, ты здесь немного посидишь, пока мы разберемся что к чему, – предложил он, жестикулируя револьвером.
Третий шагнул к свету. Невысокий, светловолосый, застенчиво улыбающийся,сутуловатый парнишка с блатной походкой. Это был Лёня.
У меня поехала крыша.
– Пошли вы все к черту! – Я закинул голову и издал вопль, который можно было услышать во всей Москве и даже, наверно, на окраинах. Но когда я начал вопить в полную силу, Толик ударил меня по черепу железным ободом.