Bondero.Реанимированный парень

Реанимированный парень

Я понял, что единственная надежда для нас – это Ганькевич. Больше никого я не мог представить ни в Москве, ни в любом другом городе, кто мог бы знать, где может тусоваться сейчас Леонид. Если мы допускаем, что он еще жив.
Толик жил в большом старом многоквартирном доме с черными коваными железными решетками на окнах и коваными железными воротами, которые стояли, как опускающаяся решетка крепости, между улицей и парадным входом. Я нажал кнопку переговорного устройства.
Он в вышитом красном шелковом халате сам открыл дверь. С проигрывателя звучало что-то приятное, но незнакомое мне. Позже я посмотрел на пластинку и прочел: «Вертинский. Ваши пальцы пахнут ладаном».
– Толик, – начал я, – мне ужасно неприятно беспокоить вас, но мы приехали по делу о жизни и смерти. – Мелодраматично, но, по-моему, очень точно.
– Тогда, я полагаю, вы должны войти, – довольно грубо, как мне показалось, предложил он. Но лицо его просветлело, когда он разглядел Лору.
– Надеюсь, вы еще некоторое время останетесь в Москве, – обратился он к ней. – Вы прекрасно подходите для моей следующей картины. Вы когда-нибудь играли? Это не имеет значения. Моя теория актерской…
– Наверно, мы сможем обсудить это в другое время, – сказала она с улыбкой. – Сейчас у нас неотложное дело.
– Ах да, знаменитое дело о жизни и смерти. Но сначала могу ли я предложить вам обоим по стакану вина? Немного ледяного Шантрэ 84-го года? И у меня также есть очень приличная маленькая…
– Толик, нам надо немедленно найти Лёню. – Нельзя было позволять ему вести бесконечный винный монолог.
– Но, Вадим, вы сами видели его мертвым! – Совершенно обескураженный, он вытаращил на меня глаза.
– Я видел то, что должен был видеть. Но вы знаете, и я знаю, что он не умер. Вы помогли ему в этом?
– Не понимаю, о чем вы говорите, – ледяным тоном произнес Толик. – И кто эта девушка?
– Это невеста Лёни, – объяснил я. – Она из Парагвая.
– Вы Лора? – Он изучающе смотрел на нее.
– Лора Осипенко, – произнесла она– Как вы, наверно, знаете, после поддельной смерти, Лёнчик хотел встретиться со мной в Парагвае.
– Ладно, – сказал Ганькевич. – Садитесь. Поговорим.
Он повел нас в элегантную маленькую гостиную, полную бутылок, всевозможных безделушек и мягкой мебели с позолоченными ножками, которая стоила, должно быть, состояния, но выглядела ужасно неудобной.
– Узнаю вас по фотографии, – сообщил Толик Лоре. – Леонид показывал мне ту, которая сделана в Варшаве. Я так рад встретиться с вами. Да, он обсуждал со мной свой план. Я нашел его весьма романтичным. И одновременно в нем есть политическое звучание. Я аплодирую искусству Леонида: он сумел отнять деньги у злых плутократов. И я аплодирую его решению начать новую жизнь, помогая в Албании бедным. Это благородный жест. Я сам хотел бы его сделать. Но, увы, каждый владеет в искусстве чем-то одним. Несмотря на пример поэта Рембо.
– В Албании? – удивился я. – Вы сказали в Албании? И что, по-вашему, он будет там делать?
– Он подробно описал мне свою мечту, – проникновенно улыбнулся Толик. – Он намерен принять свою новую личность, взять деньги и основать в Албании клинику. Место для бедных, больных, бездомных. По-моему, это замечательная идея..
– Значит, вы знаете, где теперь Лёня? – спросил я.
– Может быть, да, а может, нет, – ответил Толик, не раскрывая своих карт.
– Это и правда чрезвычайные обстоятельства, – настаивал я. – Пожалуйста, скажите нам, где сейчас он может тусоваться?
Ганькевич вдруг резко вскочил и начал расхаживать по комнате, рассеянно пробегая пальцами по позолоченной мебели. Наконец он повернулся к Лоре.
– Вы уверены, что он планирует жениться на вас?
– Я помогала организовать его вылет из Франции.
Парень опять задумался. И по лихорадочному движению его бровей можно было видеть, как в нем идет логическая борьба с преклонением перед героем.
– Где он? – спросил я.
Толик посмотрел на меня. Теперь он стал серьезным.
– Что Лёня собирается делать?– Сейчас он мертв, так что вполне может делать все что захочет. И он достаточно богат, чтобы провернуть дело, не оставив следов. Толик стоял в центре комнаты с видом человека, не способного принять решение. Потом он что-то надумал, обернулся и проговорил:
– Подождите. Я сейчас вернусь. – И тут же выскочил из комнаты.
– Что это могло бы означать? – обратилась ко мне Лора.
Я пожал плечами. Это было представление.
Вскоре парень вернулся в гостиную. Он сменил халат на грубовато выглядевший кожаный пиджак, надел солнечные очки янтарного цвета и натянул на руки старинные водительские перчатки.
– Пошли, – бросил он, направляясь к двери.
– Куда мы идем?
– Глупый вопрос, – сказала Лора, потянув меня к выходу вслед за Толиком.