Bondero.Бодлер. Цветы добра и зла

Бодлер. Цветы добра и зла

А теперь, поскольку я перевоплощенный Бодлер, наслаждаюсь одним из все более редких периодов нормальности, я решил прийти сюда снова. Сегодня вечером регулярное сборище знаменитого Гашиш Клуба, куда приходит так много людей, конечно, не потому, что одобряют курение гашиша, а просто очарованные привычкой к нему, жаждущие поговорить, поудивляться бесстыдству и поклониться алтарю нашего беспощадного разума.
Я поплотнее завернулся в свой длинный плащ, ночь стояла холодная, пригладил несколько торчавшие усы и вошел в коридор.
Камера проводила меня по лестнице. Там стояла наш лидер, председатель клуба Лариса Звездочетова, и приветствовала меня. Миновав ее, я поднялся по лестнице и вошел в тесную восточную комнату. Воздух в ней сгустился от дыма горевшего в камине угля и табака в трубках джентльменов из высшего общества и от множества свеч. Собравшиеся сидели на софах с длинными элегантными трубками в зубах, отдыхали на легких стульях, покрытых травчатым шелком и атласом. Между затяжками болтали, смеялись, спорили. Я наблюдал за ними, и мне казалось, будто они слегка дрожат, будто сами стали галлюцинацией, которую искали.
Я заметил моего знакомого Алекса Чипигина, почему-то он оказался выше, чем я ожидал.
– Как дела? – спросил я его.
– Вечер только разогревается, – ответил он. – Пока все вроде идет неплохо. Вот на этой кушетке ты можешь увидеть странноватую троицу Сергея Ануфриева, Шефа и Мишу Рашковецкого ,со старинной шляпой на голове, которые как всегда, щеголяют с надменным видом.
Краем глаза сквозь свет прожекторов я заметил, что Толик делает круговые движения рукой. Я истолковал их значение так, мол, он хочет, чтобы Чипигин и я походили по кругу, чтобы камера могла следить за нами. Я взял Чипигина под руку и медленно повел через комнату.
– А кто эти двое вон там? – спросил я, потому что двое ребят только что вошли и суровым взглядом смотрели на происходившее.
– Тот, что слева, конечно, Вагнер в исполнении Жени Баля, ты можешь определить это по его небрежному галстуку. А другой – молодой поэт по фамилии Рильке его играет Сергей Зарва.
Вагнер и Рильке подошли к нам. Камера повернулась к ним.
Вдруг прямо передо мной вырос непонятно откуда взявшийся персонаж.
– Леонид, ведь это ты под бородой, правда? – почти не шевеля губами, прошептал я.
– Кто бы говорил, – ответил Леонид. – Как поживаешь, Бондеро?
– Я? Я прекрасно. Но, черт возьми, как ты? И, куда ты исчез?
– Позже поговорим, – сказал появившийся ниоткуда Лёня. – Откровенно, я очень рад тебя видеть.