Bondero.Находка

Находка

Появился мим Абрамов, с набеленным лицом и накрашенным «бантиком» клоунским ртом. На нем были черные мешковатые штаны и клетчатая куртка с надписью: «WI-FI Навсегда». Он некоторое время показывал свой номер, а потом подошел к моему столу и сел.
– Как жизнь? – спросил он.
Недавние приключения с Аркадием не сделали ее лучше. Я коротко пересказал ему события предыдущей ночи в Химкинском лесу.
– Не беспокойся, – проговорил он. – Скоро что-то произойдет.
– Именно этого я и боюсь.
Абрамыч вернулся к своему представлению и оставил в темноте незнания меня и весь мир.
– Скучаешь? – приветствовал меня Кузнецов, воплощение отвратительного добродушия.
– Твое «скучаешь» слегка коробит меня, – буркнул я.
– О, сегодня в полдень мы немного сварливы, так? – Кузнецов сел и с легкостью поймал взгляд официанта, еще одно неприятное открытие: мне это никогда не удавалось. Он заказал джин с тоником.
– Ладно, какие новости?
– Немного, – ответил я. – Если не считать, что Лёня нашелся.
– Значит, дело закончено?
– Не совсем. Я еще должен увидеть его и отдать деньги, которые привезла Наталия.
– Кожухарь сказал, что он знает, где Лёня. А трудность в том, что он пообещал Ганькевичу никому об этом не говорить, пока тот не закончит съемку фильма.
Кузнецов заворчал и сделал еще один долгий глоток джина с тоником.
– К этому я не готов. Почему он дал Ганькевичу такое обещание?
– Леонид нужен ему в фильме. Лёня две недели участвовал в дорогостоящих съемках. Снимать все заново будет еще дороже. Но еще хуже то, что Ганькевич на это не пойдет. Ты же знаешь его. Или он снимает фильм с начала до конца, или отказывается от него.
– Однако какое это имеет отношение к Лео? То есть почему люди не могут его увидеть?
– Ганькевич озабочен, потому что Лёня уже дважды исчезал и срывал расписание съемок. Задержки в работе стоили больших денег и поставили под вопрос весь проект. Теперь, когда Лёня снова появился, Толик держит его затворником, пока не будут сняты финальные кадры фильма.
– Тогда какой у нас следующий шаг? – спросил Кузнецов.
– Я вот что думаю, – ответил я. – Ты и Кадан похитите Ганькевича и будете угрожать ему кошмарными пытками, пока он не откроет, где прячет Лёню.
– Для этого нам понадобится машина, – задумчиво протянул Кузнецов. – И стоить это будет немало.
– Забудь об этом, – оборвал я его. – Это только гипотеза, и притом недействующая.
Я подошел к столу размена и попросил жетон. Из автомата упал шоколадный батончик.
Я рещил позвонить.
– Да, алло, кто говорит?
Меня озадачил неожиданно зазвучавший возле уха голос Ганькевича. Ответ почему-то донесся из трубки до того, как я набрал номер.
– Толик ? - это Бондеро.
– А, почему вы сразу не сказали? Где вы? Почему не держите со мной связь? Вы пропустили вчерашнюю съемку. Вы знаете об этом?
– Сегодня вечером мы снимаем ключевую сцену, – стал объяснять он – Во время съемки вам надо что-то говорить. Что вы скажете, не имеет значения, мы потом сделаем дубляж в нашей собственной манере. Продублируем после того, как поймем, о чем, собственно, получилась сцена. До вас доходит?
– Нет. Простите, я хотел сказать «да».
– Будьте в десять ноль-ноль. Без опоздания. Присутствует вся группа. Это большое дело, мы рассчитываем на вас.

– Не беспокойтесь, – заверил его я.
– Кстати, Лёня шлет привет, он не дождется встречи с вами. В десять!
Он повесил трубку. Я держал трубку в руках и с отвисшей челюстью смотрел на свое отражение в стекле. С минуту я сомневался в реальности происходящего, но потом взял себя в руки. Да, он это сказал. Лёня! Сегодня в десять!