Bondero.Подводная Синагога

Подводная Синагога

Когда я подъехал, перед общагой меня ждал Кадан. Пока мы с Кожухарем обменивались визитками, он из осторожности шагнул в тень.
– Да, Владимир, – сказал я, – большое спасибо, что спасли меня. Вообще-то я держал ситуацию под контролем. Но поддержка со спины никогда не бывает лишней.
– Будьте осторожны, Бондеро.
– Вы не могли бы сказать, что такое в Лёне привлекло внимание? – спросил я. – За ним что-то есть, раз его разыскивают?
– Насколько мне известно, ничего нет, – ответил Кожухарь. – Но, конечно, кто знает, что принесет нам завтра.
И зашагал к машине, насвистывая песню группы «Пенопласт» на свой лад.
Когда Кожухарь уехал, Кадан вышел из своего укрытия. Челюсть слегка отвисла, брови взлетели к волосам.
Я понимал, что сейчас стану объектом неприятной иронии, поэтому опередил его, пожав плечами и предложив:
– Пойдем в номер, выпьем по пивку и обменяемся слухами, не против?
Кадан тоже пожал плечами и вошел следом за мной.

– Послушай, Бондеро, – начал Кадан, – я пытался предупредить тебя.
Я звонил тебе, просил передать, что дело неотложное.
– Я в этот момент спустился в кафе за пачкой сигарет. Почему ты не перезвонил еще раз?
-А мобилу зарядить не пробовал?
Я не сумел найти убедительную отповедь его словам и решил побаловать себя глотком виски. Налив скотч в стакан, я с минуту сердито крутил его и устроил бурю в стакане.
– Никита, что за фигню ты собирался сказать мне по телефону?
– Я хотел предупредить тебя, чтобы ты не садился в машину с ребятами из Облачной Комиссии.
– И как ты узнал, что меня надо предупредить?
– Вчера после полудня я кое-что обнаружил. Тут в дверь без стука ввалился огромный детина. Это был Кузнецов. От него слегка несло перегаром.
– Сергей есть что то новое, я вкратце рассказал Бондеро суть,– спросил Кадан.
– Да, я бы сказал, что ты определенно сделал очень много, – поддержал его Кузнецов.
– У тебя ничего нет пожевать к виски,– обратился он ко мне? Сырные палочки очень бы подошли.
Не понимаю, что происходит в Москве. Никто палец о палец не ударит без того, чтобы не напихать в себя еду.

– У меня для тебя чуть больше информации, – вступил Кузнецов. – Ты знаешь, что Лёня делал последние несколько лет?
– Презентировал проект «Подводной Синагоги», так мне представляется.
– Ты почти угадал. Леонид работал у “Цадик Ребе Нахман”
– У адвокатов?
– Да, в юридической фирме. Они создавали фонды.
– Создавали фонды? Ты имеешь в виду для разных кампаний и прочего такого?
– Да. Но последний год или два они работали над специальным проектом. Он был связан с проектами Лёни по строительству Ниагарского фонтана и Подводной Синагоги.
– Мне что, надо вытягивать из тебя по слову? – разозлился я. – Кузнецов, забудь о драматической подаче своих новостей. Назови мне только факты.
Кузнецов рассказал, что Леонид оставил Европу лет пять назад. С помощью своей семьи в Варшаве, он попал в «Цадик Ребе Нахман». Эта фирма профессионально занимается созданием фондов. Лёня там подвязался адвокатом. По мере того как развивались события, он начал беспокоиться. Ему казалось, что все происходящее выходит за рамки законности.
Потом какой то парень сверху дунул в свисток, правда с опозданием. Сформировали комитеты для расследования, вызывали свидетелей. Свое положение Леонид оценивал весьма критически.
Слишком много людей с видом заговорщиков приходило и уходило из офиса. Правда, непосредственный босс Лёни, некто Ржепишевский, прямо сказал, что у них все в порядке, концы спрятаны в воду, ни у кого не будет неприятностей. Но потом началось расследование. Попросили дать свидетельские показания. Тут Леонид с опозданием понял, что пора спасать собственную шкуру.
У следствия не было ничего, что можно было предъявить ему как обвинение.
Конечно, документы Ржепишевского могли бы полностью очистить Леонида. Но они внезапно перестали поступать. «Цадик Ребе Нахман» распустили. Лёня получил чек с уведомлением об окончании контракта и долго размышлял, что же делать дальше. Создалась такая ситуация, что если бы комитет пришел к мысли, что надо заслушать Леонида, ему, вероятно, грозило бы уголовное дело. Как юрист он подсчитал, что может получить от двух до пяти лет за преступный сговор и по другим статьям.
Он обсудил положение со своим администратором Ритой Таней Машей.
Этот ник пошел еще со школы, когда она первый раз увидела мульфильм
Рики-Тики-Тави и всю неделю рассказывала в школе сюжет.
С тех пор как ее только не называли, и Вера Соня Глаша, и Катя Зоя Саша.
Но почему-то прижилось только Рита Таня Маша.
На самом деле в фэйсбуке она шла под именем Маргарита Сюй.
Рита работала с ним с самого его прихода и посоветовала ему исчезнуть из города. Конечно, ничто не предвещало, что комитет обязательно будет его разыскивать. Но, безусловно, им было бы приятнее, если бы он оставался в Москве. Поэтому ему было лучше уехать сейчас, пока никто им не интересуется, и устроить себе длительный отпуск где-нибудь за границей. К примеру, в Париже.
Лёня решил исчезнуть немедленно. Он полностью очистил свой банковский счет. Денег было немного, потому что правительство наложило арест на его основной счет. Но на первое время этого бы хватило.
Кузнецов сделал паузу, чтобы снова налить себе виски.
– Откуда ты все это узнал? – спросил я.
– Мне рассказала Наталия.
– Мне она не говорила об этом, – протянул я. Непонятно как тебе удалось.
Ей следовало бы с самого начала все рассказать мне.
– Ладно, Сергей, – сказал я. – Ты хорошо поработал. Но ты не узнал главного, что мне и вправду необходимо знать. А именно, где Лёня теперь?
– Что касается этого, – заговорил Кадан, – то надеюсь получить ответ за сутки.
– Расскажи, что ты раскопал, – попросил я.
– Да, но что я имею. Ты же не думаешь, что я собираюсь говорить тебе имена моих информаторов?
– Кадан, это серьезно, или ты снова втираешь мне очки?
– Не гони, – запротестовал Никита. – Поверь мне, Бондеро, завтра вечером я смогу отвести тебя к Лёне.
– Прекрасно, – согласился я.
– Конечно, я буду требовать аванс.
– Мне тоже надо немного денег,– вмешался Кузнецов