Bondero.Химкинский лес

Химкинский лес

Распродажа в солдатском сундучке продолжалась. Использующий горячий воздух кулак радиста, выписывал в пространстве замысловатые кренделя. Бойтесь искрометного валежника, и беспомощного приглушения тела и духа меняющего обстоятельства.

Такие мысли кружились у меня в голове, когда я лежал, брошенный на одну сторону кузова просторной экскурсионной машины. Я решил пока притворяться, будто потерял сознание. Сквозь бахрому ресниц я мог различить у себя за спиной двух крупных ребят, которые следили за мной с откидных сиденьев. Отдельно от них рядом с водителем сидел Аркадий. На водителе была шоферская фуражка. Конечно, способ, каким они меня похитили, не вписывался даже в длинный ряд самых фантастических ассоциаций. И что такое, черт возьми, «Облачная Комиссия»?
Двое ребят на откидных сиденьях тихо переговаривались между собой. Они говорили на языке, которого я никогда не слыхал. Один из них время от времени обращался к Аркадию, и тот отвечал на том же языке. Их язык показался мне немного похожим на албанский. Или, может, это один из македонских диалектов, которые после Александра остались разбросанными по всем районам, где он прошел.
Мы уже миновали центр Москвы и направлялись к кольцевой дороге, которая окружает город. Потом свернули к Рублевке и поехали на запад. Здесь движение стало не таким интенсивным. Теперь мы были в Химкинском лесу, большом и величественном.
Это был конец маршрута.
Притворяться потерявшим сознание больше не было смысла. Все выглядело так, будто очень скоро меня ждет неотвратимая реальность:
– Пожалуйста, выйдите из машины, – сказал Аркадий.
Его помощники образовали круг, замкнули меня в нем и повели глубже в лес, где рос кустарник. Стояла ясная ночь. Сквозь ветви я мог видеть над головой Орион. Когда мы шли по газонам, наши ступни издавали высокий чавкающий звук.
Наконец мы вышли на небольшую поляну. Остановились.
Аркадий сделал жест рукой. Помощники попятились. От этого у меня улучшилось настроение. Не то чтобы я и правда поверил в восстановление наших отношений, но определенно начало было положено.
– Друг мой, – проговорил Аркадий, – может, это не самая лучшая идея – искать Леонида.
– Забавно, что это сказали вы. Я как раз начал думать о том же самом, – заметил я.
– Правда?
– Да, я так и эдак прокручивал эту мысль, – я как раз подходил к решению написать, что выхожу из игры, и поехать домой в солнечную Одессу.
– Очень хорошая идея, – согласился Аркадий.
– Дело в том, что, если я брошу работу, у меня не хватит денег вернуться домой.
Аркадий уставился на меня. Потом издал короткий то ли рык, то ли смешок.
– Бондеро, вы меня удивляете. Неужели вы пытаетесь заставить меня заплатить вам за то, чтобы вы бросили это дело? Я бы скорей подумал, вы будете благодарны, если уйдете отсюда живым.
– Конечно, буду благодарен, – не стал возражать я. – Не поймите меня неправильно. Но, откровенно говоря, я не считал, что вы всерьез собираетесь меня убить.
– Как вы пришли к такому заключению?
– Только по одной причине. «Облачная Комиссия» не одобрит.. В данный момент осторожность – приказ дня. Не нужно взбивать пену. Иначе вы поставите под угрозу множество тщательно выношенных планов.
– Что вы знаете об «Облачной Комиссии»? – спросил Аркадий.
– Что я знаю – мое дело. Я не собираюсь открывать то, что знаю, ни вам, ни кому-то еще. Для вас это тоже безопаснее, понимаете.
– У вас против нас много шансов, – пробормотал Аркадий. – Даже не знаю. Наверно, нам все же безопаснее, если вы будете мертвым.
– Вы ошибаетесь. Только по одной причине: убив меня, вы скомпрометируете Бакуменко. Кожухарь из инспекции безопасности кино держит меня под постоянным наблюдением. Не думайте, что это маленькое похищение прошло незамеченным.
– Однако никто не преследовал нас, – возразил Аркадий, хотя голос его звучал неуверенно. И кто бы мог быть уверен?
– Они не должны буквально висеть у вас на хвосте, – пояснил я. – Насколько я знаю Володю, он вмонтировал «жучок» в вашу машину, едва только заметил, как разворачиваются события.
Аркадий повернулся к своим помощникам, и они поговорили на языке, которого я не понимал.
– Вы собираетесь прекратить поиски Леонида? – спросил Аркадий.
– Я подумаю. А тем временем перекрестите мою ладонь серебром или бумажными банкнотами, и я постараюсь облегчить вашу участь, когда этот восковой шарик растечется.
– Смешно, – сказал Аркадий. – Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.
– Мне дело представляется по-другому, – настаивал я. – Послушайте, Аркадий, заплатите. Ведь это не ваши деньги. Они принадлежат «Облачной Комиссии». Там даже не заметят потери нескольких тысяч, если вы проведете их как незначительную трату наличными.
– Нескольких тысяч? Это невозможно. Мы действуем с очень ограниченным бюджетом. Для нас ужасно дорого жить в Москве.
– Ладно, это ваши проблемы, – проговорил я. – К черту, ведь я у вас не взятку просил. Делайте что хотите. Но, пожалуйста, поскорей заканчивайте этот нелепый разговор. Кожухаря, наверно, уже тошнит от лазания по кустам. И у меня есть более важные дела, чем торчать всю ночь с вами в Химкинском лесу.
Аркадий провел еще одну краткую конференцию. Потом вытащил бумажник.
– Я дам вам восемьсот юнитов, но вы должны прекратить поиски Леонида, – поставил он условие.
Я взял деньги и сунул в карман.
– Я должен продолжать поиски, но я не буду особенно стараться.
Видимо, Аркадий понял, что встретил равного себе в искусстве напускать туману. Ответный удар оказался мягким.
– Запомните, вас предупреждали. Берегитесь. В следующий раз, когда нам придется говорить с вами, это может быть последний разговор
Вскоре я услышал, как заработал мотор и машина отъехала.
Потом раздался треск веток. Из кустов выбрался Кожухарь.
– Очень хорошо, Бондеро, – сказал он. – Мы не спускаем глаз с этих парней. Но откуда вы узнали, что я совсем близко?
– По правде говоря, я не знал. Однако именно этого хотел больше всего на свете, – признался я.
– Приятно, когда мечты сбываются, – согласился Владимир. – Восемьсот юнитов можете отдать мне.
– Ну уж бросьте! Чтобы получить их, я прошел через кучу неприятностей!
– Мы вернем их, когда закончится следствие.
Да парень явно не зря полночи просидел в кустах.
Я отдал ему деньги. Легко пришли, легко ушли.