Bondero.Апроприация

Апроприация

В тот же день, ближе к вечеру я сидел на скамейке возле Москва реки, ожидая увидеть кого угодно, кроме Вячеслава. Он сел на другой конец скамьи, но ничего не сказал.
Сегодня было воскресенье. Я вспомнил, что вчера он участвовал в соревнованиях по лодочным гонкам в заливе Канатоходцев. Как предполагалось, сегодня, в случае, если он выиграет, Мизин должен заплатить мне деньги Гусева за лодки. Глядя на него, я не мог определить, что произошло. Он не казался победителем с сияющими глазами. Но он не выглядел и как опущенный в воду проигравший. При таких обстоятельствах лучше всего спросить.
– И как прошли соревнования по яхтингу?
– Меня не интересуют ваши шутки, – буркнул он.
– О чем вы говорите?
– Вы прекрасно знаете.
– Нет, не знаю, – возразил я. – Что, по-вашему, я должен знать?
– Вы знаете, что я не участвовал в соревнованиях в заливе Канатоходцев. – Вячеслав помрачнел.
– Откуда мне это знать?
– Оттуда, что вы украли лодки, – почти крикнул он. Лицо его сморщилось. Он зарыдал. – Эх, какой же вы подонок! Просто беспощадный подонок . А я ?
Я так надеялся на вас. А вы не могли доверить их мне на несколько паршивых часов!
– Успокойтесь. Кто-то украл у вас лодки? Когда?
– Я думал, что их доставили из аэропорта в отель. А они туда так никогда и не прибыли.
– Но кто их взял? Не сомневаюсь, что люди видели.
– Парень в шоферской форме. Так сказал мне носильщик.
– Очевидно, что не я. У меня даже нет шоферской формы.
– Вы могли нанять человека, чтобы он украл мои шаланды, – заявил Вячеслав.
Я не стал утруждать себя, объясняя ему иронию ситуации: он обвиняет меня в том, что я украл у него лодки, которые он сам спер у моего клиента. Парень, похоже, был не в том состоянии, чтобы понимать иронию. Вместо этого я спросил:
– Зачем бы я украл их?
– Для того, чтобы вернуть своему клиенту Гусеву.
– Хорошая идея, – согласился я. – Мне бы надо было подумать об этом вчера. Но ведь я уже согласился подождать оплаты. Разве вы не помните?
Мизин пожал плечами.
– Вячеслав, проснитесь, – сказал я. – Я не крал ваших лодок. До вас дошло?
– Не имеет значения, дошло до меня или нет, – снова начал Вячеслав. – Проблема не в том, что я думаю, проблема в том, что подумают мои партнеры.
– Первый раз слышу о ваших партнерах. Я считал, вы один против всего мира пустились в приключение на шаландах.
– Ну, я чуть преувеличил, – признался Вячеслав. – Дело в том, что у меня есть партнеры, а им не понравится такое развитие событий. Пропустить соревнования в заливе Канатоходцев очень плохо. Ну а как быть с другими европейскими событиями в яхтинге? На следующей неделе Амстердам, потом озеро Лох-Несс? Очень важно, чтобы я там тоже поднимал парус.
– Сочувствую, – проговорил я. – Но вам бы следовало сначала заплатить за лодки. А вместо этого вы на рыбачьем судне ввезли их контрабандой во Францию.
– Вы и об этом знаете? Бондеро, моя большая ошибка, что я это сделал. Но я был вынужден. Еще на Ибице я доверил брату, Александру, который также бухгалтер «Синих Носов», послать Гусеву чек. Но вместо этого Александр поехал в Ниццу, где, наверно, проиграет все деньги.
– Как бы то ни было, вы не заплатили. Вы украли лодки.
– У меня паника, – Вячеслав совсем разучился говорить. – И я не мог связаться с моими партнерами, которые путешествуют по Европе, наблюдая, как я соревнуюсь.
– Партнеры? Вы прежде не упоминали о них.
– Да, у меня есть партнеры, я разговаривал с ними, и мы решили заплатить вашему клиенту, Игорю Гусеву, за шаланды. Сейчас, немедленно.
– Правда? А я думал, вы не можете выделить и двух сотен, пока не выиграете гонку.
– Технически это правильно. Но у моих партнеров есть кое-какие деньги. Мы не мстим вам, Бондеро, за то, что вы забрали наши шаланды. Но теперь они мне и правда нужны. Следовательно вот плата.
Из внутреннего кармана он вытащил толстый коричневый конверт и вручил мне. Внутри лежала пачка купюр. Я быстро просмотрел их. Там были американские и европейские юниты и несколько рублей. Всего понемногу.
– Сколько здесь? – спросил я.
– Тридцать тысяч юнитов. Вы можете заплатить Гусеву, а остальное взять себе.
– Вячеслав, почему вы решили дать мне такой гонорар?
– Потому что я вам симпатизирую, Бондеро. И потому что мне нужны эти лодки, а вы, кажется, и есть тот человек, который вернет их мне.
– Я уже говорил, что ничего не знаю о том, кто взял ваши, или, вернее, не ваши, лодки.
– Так, все понятно, – проговорил Вячеслав с убийственной мягкостью, которая иногда появляется у сибиряков перед тем, как они на праздник «Взятие Снежного Городка» взрывают петарды и штурмуют баррикады из снега. – Я не ставлю обвинений. Только найдите человека, который доставит лодки по следующему адресу, – он вынул листок бумаги и протянул мне, – в течение сорока восьми часов, и все будут удовлетворены.
– Сделаю все, что смогу, – согласился я, пряча деньги в карман. – Но я ничего не обещаю.
– Пожалуйста, проследите, чтобы шаланды прибыли по этому адресу, – повторил Вячеслав. – Ради собственного спасения.
Он поднялся, чтобы уйти. Я тоже встал.
– Вы мне угрожаете?
– Не я. Я не люблю насилия. Это мои партнеры, которых мы оба должны опасаться. – Он ушел.
На листке бумаги был указан адрес в окрестностях Парижа. Я спрятал его в бумажник. Потом позвонил Кузнецову и договорился с ним о встрече в баре «Блумсдэй» на Покровке.
– Понимаю, в чем проблема, – сказал он, когда я передал ему разговор с Вячеславом.
– По-твоему, кто-то украл лодки, кому нечего делать с остальной экипировкой? Или это просто случайность?
– Трудное положение, старина. Но я посмотрю, что можно сделать.
Сергей улыбнулся, и колокола тревоги забили у меня в голове. Я склонен верить, что мои друзья остались точно такими, какими были десять лет назад, когда я видел их последний раз. И я всегда ошибаюсь. Я не тот, каким был десять лет назад, почему же они должны остаться прежними?
– Trueman, – пробормотал я, – у тебя нет случайно шоферской формы?
– Конечно, нет, старина, – возразил Кузнецов. – Скоро увидимся. – Он дошел до двери и обернулся. – Но, естественно, я знаю, где ее достать. – С этими словами он ушел.
Я ничего не знал о том, что все эти десять лет делал Кузнецов. Я примчался в Одессу убежденный, что время застыло, и всё осталось неизменным. Однако оказалось, что это совсем не так. Да так и не могло быть. Чем занимался Кузнецов, где он работал? И от кого я мог это узнать?
Когда я вернулся в общагу, консьерж сообщил, что мне звонили. Некий Кадан просил, чтобы я связался с ним как можно скорее. Я поднялся к себе в комнату и позвонил.
Телефон ответил голосом, который звучал так, будто говорила габаритная рыжеволосая женщина с сильным бурятским акцентом, она сообщила, что Кадан ушел, но очень хотел со мной поговорить. Я дал ей свой номер мобилы.
До встречи с Бакумом оставалось еще полтора часа. Поэтому я принял ванну и лег вздремнуть.
Я поставил часы на одиннадцать вечера, лег и почти сейчас же заснул. Будильник зазвенел чересчур скоро, и борьба с программой часов – надо же остановить бесконечный как ветер звон – приятно разбудила меня. Я надел темно-синюю хлопчатобумажную рубашку, спортивный пиджак цвета хаки с множеством карманов и вышел в журчащую и теплую московскую ночь.