Bondero.Шаланды полные кефали

Шаланды полные кефали

В тот вечер я взял такси и отправился на маленький аэродром, Стоял ранний вечер. На востоке в районе Парижа висела хорошо занятая серая дымка. Я довольно легко нашел наблюдательный пункт, где мог сидеть и все видеть, не будучи замеченным. В кафе-баре напротив ворот, откуда выходили пассажиры, висело большое зеркало, в которое я мог разглядывать всех прибывших.
И тут я увидел парня под сорок. Он вышел из самолета и огляделся вокруг с таким видом, будто попал на Землю обетованную. Затем я увидел багаж. Три ярких цветных шаланды и паруса в разноцветных парусиновых сумках.
Они плыли по багажной карусели, мужчина снимал их и аккуратно складывал рядом. Подошел носильщик, забрал сумки и отнес к лимузину. Вячеслав уже собирался сесть в машину, когда по радио сообщили, что для него есть срочная радиограмма с судна. Он пошел забрать ее. Когда вернулся, лимузин уже уехал.
– Простите, – подошел я к нему, – могу я предложить подбросить вас в город?
– Не помню, чтобы мы встречались, – ответил он, – но буду очень благодарен. Мой багаж уехал без меня.
Он сел в машину. Я тоже.
– Мы с вами не встречались, – начал я, – но у нас есть общий знакомый. Мы оба знаем Игоря Гусева.
– Кто вам сказал? – Он вытаращил на меня глаза.
– Мы знаем его, – повторил я. – Мое имя Вадим Бондеро, человек ищущий клады , а в нашем случае людей.
– Так вы знаете Гусева? – удивился он.
Вячеслав, молодой человек между тридцатью и сорока годами,среднего роста, небритый , грудь колесом. Он выглядел как настоящий крутой парень. Но что-то в нем было не так. Что-то пробегало по лицу, и будто по камню расползалась трещина, какая-то странноватость, даже не спрятанная в глубине, внешний напряг, отражающий внутренние угрызения совести. Я подумал, как много спрятано в этих маленьких темноволосых и небритых ребятах, выпячивающих грудь колесом, и на мгновение он стал для меня таким же загадочным, как житель Явы или Суматры.
– Вы приехали ко мне от Гусева типа?! – наконец восторженно воскликнул Вячеслав.
–– Да, это верно.
– Но, пожалуйста, это же замечательно, позвольте мне пригласить вас что-нибудь выпить! За встречу. Товарищ Бондеро, вы не можете представить, какое для меня значение имеют шаланды Гусева. Пойдемте в бар. Я сейчас же должен угостить вас, и мы поговорим.
Иногда людям трудно приспособиться к моему методу работы. Они сжимаются, ничего не говорят. Но иногда они раскалываются. Особенно когда беседую с ними я. Я искатель кладов, не склонный давить на людей, у которых хочу получить карту местанахождения . Совершенно напротив. Авантюристы говорили мне, что в моем присутствии они чувствуют взрыв божественно вдохновленной внутренней силы и уверенность, что будут вечно преуспевать в мире, населенном такими типами, как я. От сознания собственной грандиозности и в благодарность они часто рассказывают все до самого основания.
Но бывает, что встречаешься с типом вроде Вячеслава. Всю беседу со мной он взваливает на себя. С нелегким чувством я шел с ним в бар. Такое чувство возникает, когда собеседник не хочет полностью сотрудничать. Или когда готов сотрудничать чересчур скоро.
Мизин заказал коктейль с шотландским вискарем для нас обоих. Уставившись на меня черными глазами, похожими на бусинки, он начал свой рассказ.
– Вы не можете представить, каким был для меня прошедший год. Я поссорился с Александром, моим братом и партнером по бизнесу. Мы занимались сдачей в аренду оборудования для подводного плавания. Это было до того, как я что-то узнал о яликах, лодках и шаландах. Я все время возился с одним и тем же старым скучным оборудованием, давал акваланги мускулистым немцам или хилым французам, чтобы они могли нырнуть в глубины моря возле нашего острова и на кончике копья вытащить последние остатки его быстро оскудевающей подводной жизни. Если вы спросите, я скажу, лажовых ныряльщиков с аквалангом до фига, а железное правило нашего бизнеса обслуживать главным образом их.
Не имеет значения, как я попал в этот презренный бизнес, я в нем. Это история уже вошла в фольклор острова.
И потом в один прекрасный день я услышал о шаландах. Фактически они окружали меня, мелькали то тут, то там. Много важных вещей проходило мимо меня. В течение пяти лет я ничем не интересовался, не мог бы вспомнить названия ни одной музыкальной группы, ни одного фильма. Даже видеоарт который я снимал.
Именно так и было со мной, и тут несколько запоздало, но чисто и ясно меня стукнуло сенсацией. Гонки на яликах и катерах. В ту же минуту я увидел, что эти маленькие суденышки, такие легкие, такие простые могут стать настоящей находкой для меня, решить все мои накопившиеся за годы проблемы.
Я выставлял шаланды у себя в магазине, сегодня пробовал один проект, завтра другой, пока наконец не пришел к лодкам Игоря Гусева с жилмассива Таирова под Одессой,. К этому моменту я уже стал вполне компетентным специалистом по яхтингу, человеком, способным идти вместе с остальной группой и с наветренной стороны, и против ветра, какой бы он ни был, но никогда не финишировавшим первым. Однако все изменилось, когда я попробовал свою первую лодку Гусева. Я начал занимать места в числе победителей.
Я попробовал вторую лодку Гусева. Успех стал еще грандиозней. Я вдруг понял, что следует сделать: собрать необходимые четыре или пять лодок и оборудование и поехать на международные соревнования. Всего несколько побед в гонках – и я могу освободиться от бесчувственного смеха брата Александра, ревнивого презрения родственников, которые знали имена поп-идолов, но забыли собственные души. Поддерживаемый деньгами за победу, я мог бы подняться над этим. И все, что мне нужно, –это небольшая лодка под задницей.
Следующий шаг был неизбежен. Я никому не сказал о своих намерениях.
Конечно, дорого, но я должен был получить эти шаланды. Это самая большая игра моей жизни, и я послал заказ. Когда они прибыли, я собрал все свое мужество и оставил остров, оставил жену, брата, родителей, теперь есть только я, лодки и смена белья. Так я вступил в новую жизнь.
Вячеслав закончил и откинулся назад, сияющий и вспотевший, человек, прекрасно себя почувствовавший после исповеди, человек, трепетавший на пороге перехода в новую жизнь. Я понимал его. Так что можете представить, каким я казался себе подонком, когда спросил тоном прагматика, презираемого мною. Однако жизнь всегда есть жизнь:
– Все это очень хорошо, Вячеслав, и я желаю вам удачи в вашей новой жизни. Но что насчет оплаты этих трех яликов?
Момент возмездия, призыв к расплате!