Bondero.Кожухарь

Кожухарь

Инспектор по безопасности Владимир Кожухарь – высокий, долговязый, с насмешливым живым взглядом, и большой головой. Еще надо добавить большие сверкающие карие глаза, бледную кожу и черную рубашку заправленную в джинсы. Нос продолговат и слегка удлинен.
Он приехал на открытой черной машине, осмотрел место происшествия и, пока Ганькевич объяснял, что произошло, кивал и что-то ворчал про себя. Кожухарь почти ничего не говорил, лишь время от времени делал пометки в маленьком черном блокнотике, который хранил в нагрудном кармане темного костюма-тройки. Удовлетворенный осмотром, он повернулся ко мне.
– Вадим Бондеро, вы были очень близки к последнему звонку. Вы полностью пришли в себя?
– Да, совершенно, – ответил я.
– Тогда, вероятно, вы согласитесь сопровождать меня в кафе «Ресурс», тут недалеко за углом. Мы можем выпить коньяку, и я сниму ваши показания.

«Ресурс» – кафе, очень популярное в этом квартале. Белый кафельный пол, деревянный бар. На маленькой полке телевизор, игра в футбол в полном разгаре.
Утро уже кончалось, и мы без труда нашли столик у задней стены. Я заказал коньяк и эспрессо, Кожухарь кофе с молоком и круассаны –. Воздух в кафе загустел от запаха кофе, табака и белого вина. Кожухарь задавал мне вопросы скорее как человеку, с которым хочет поближе познакомиться, чем как инспектор подозреваемому. У меня не было ни малейшего представления, имею ли я право заниматься в Москве поисками и расследованиями, поэтому я сказал, что я старый друг Леонида Войцехова, и что я ищу его отчасти ради собственного интереса, отчасти по просьбе друга.
Кожухарь время от времени делал пометки в блокноте, но главным образом слушал, глаза под тяжелыми веками щурились от дыма. Он сделал пометку, как правильно произносится «Ресурс», и сказал, что, вероятно, через день-два сообщит мне какую-нибудь информацию, касающуюся моего падения, а заодно, и о Войцехове.
Мы пожали друг другу руки, Кожухарь снова сел в машину и вернулся домой к жене Лене Ятло, так я думаю, иначе что же делает киношная инспекция по безопасности, когда не занимается происшествиями. А я вернулся на склад, к Ганькевичу.
Он уже снимал другую сцену и казался подавленным и задумчивым.
– Слава богу, что вы не получили повреждений, – проговорил он. – Этого не должно было случиться. Но я убежден, Кожухарь доберется до истины.
– По-моему, это просто несчастный случай.
– На моих съемках возможны только те несчастные случаи, которые планирую я, – покачал головой Ганькевич. – Могу заверить вас, что этот спланирован не мною. Идите сюда, позвольте, я вам кое-что покажу.
Я последовал за ним на верхний этаж. Мы шли по коридору к тому месту, откуда я упал. Толик показал мне, на чем держится пол, по-моему, это называется подпорочные брусья. Они были подпилены у основания, а потом аккуратно соединены. Сверху набросали всякого барахла. Самая аккуратная западня, какую я только видел.
– Но кто это сделал? – удивился я. – И зачем?
– Интересные вопросы, – согласился Толик. – Надеюсь, у вас найдутся какие-то ответы.
– Почему у меня?
– Только вы можете знать, кто бы хотел видеть вас мертвым.
– Но я не знаю.
– Тогда, наверное, вам стоит это узнать.