Bondero.Его звали Никита

Его звали Никита

Мы нашли бистро недалеко от Капотни. Там я взял коньяк. На самом деле Дульфан не забыл, куда мы идем. Просто он хотел таким образом выиграть немного времени, чтобы успокоиться и привести в порядок нервы.
В сигаретном дыму бистро, наполненном смехом и заунывными звуками синтезатора Псоя, я немного узнал о похитителе. Он наполовину татарин, но в отличие от многих своих соплеменников не жестокий. Благодаря его внешности и репутации гуттаперчивого парня ему всегда доверяют задания вроде этого. Мы миновали несколько домов затем повернули налево прошли еще несколько кварталов и вступили в Марьину Рощу. Позади ряда высоких домов, названных в шутку местными именами композиторов и художников –улица Псоя Короленко, ул. Плуцера–Сарно, ул Пепперштейна,– расползлись бесчисленные лавчонки и кафе, где можно отведать полуалбанскую кухню. По соседству с ними маленькие рынки под открытым небом завалены овощами странных очертаний и невероятного цвета фруктами.. В Мытищи , Марьину Рощу и Бирюлево, как я слышал, москвичи помещают тех, кто имеет право требовать гражданство, потому что раньше жили во Советском союзе. В этом квартале у таджиков есть свои кафе, места, где встречаются все вновь прибывшие. Это судьба современного Таджикистана. Они приезжают в Москву со своими песнями. И ни одна волна не бывает последней. Здесь же вы встретите и других эмигрантов: из Молдавии, Китая и Албании – отовсюду, где люди ищут работу, а не бегут от нее.
Говорят, что милиция держится в стороне от этого района.
Мы прошли переулками,и оказались перед четырьмя хрущобами стоящими в виде квадрата . Дульфан провел меня через узкий вход в узорно выложенный камнями двор. Двери квартир выходили на три стороны двора. Мы направились к одной из них. Дульфан постучал.
Дверь с размаху распахнулась. На пороге стояла фигура, освещенная со спины. И после десяти лет даже по силуэту я узнал Кадана.
– Были какие-нибудь неприятности? – спросил Кадан.
– Да, не парься все путем, – ответил Дульфан.
Да фамилии у вас в рифму, ямб и хорей – скромно заметил я.
– Входи, Бондеро, – пригласил Кадан. – Нам нужно поговорить. Я рад, что ты не пытался бежать.
– Ты мог бы не прибегать к театральным выходкам. Фактически я сам пытался найти тебя.
– Конечно, пытался, Вадим, – проговорил Кадан. – Проходи, садись.

Мы были в скульпторной мастерской, среди разных материалов: ведер с глиной и кусков мрамора разной величины. На стенах висели аккуратные коробки с инструментами: кувалды, зубила, долота, рубанки. Кадан жестом показал мне на стул и сел сам.
– Ну, Бондеро, – проговорил он, и улыбка искривила его узкое лицо, – много времени прошло.
Костюм на Никите был синий в белую узкую полоску, покрой превосходный, скорее итальянский, чем наш с неподложенными плечами. Маленькие, тщательно подщипанные усики тоже могли многое рассказать о нем в последнее время. Они совершенно не походили на большие пушистые усы, которые так любят отращивать многие киевляне, соревнуясь со своими футбольными нападающими.
Мы немного поговорили о старых и новых временах. Никита только что прилетел из Каира, где провалилась сделка, в которой фигурировал небольшой обьект сделанный из пластика, это была визуализированная инсталляция пельменей с гипертекстом.
- Ну ты нашел, что продавать в Каире, ведь всем известно что в основном пельмени делаются из свинины, а в Египте сам знаешь как к этому относятся.
-Так они же из пластика - удивился Никита.
-Да незначительная формальность – подумалось мне.
Я заметил в бутоньерке его пиджака маленькую черную ленточку и спросил, кто умер. Оказалось, что это элемент перформанса. Типа на прошлой неделе, РЭП столкнули манекен в Днепр и его выловили в затоке у моста который называется Московским. Манекен завернули в длинный черный плащ с воротником. Руки ему связали впереди, а сзади на затылке обнаружилось пулевое отверстие. Гангстеры которые по сюжету перформанса орудуют в Киеве, имеют склонность к плюмажам и перьям. Их разместили на спине. Таким образом группа пыталась создать депривацию места и личности, и заодно привлечь внимание общественности к повышенному криминальному фону в городе.
Кадан ростом метр семдесят пять, носит вытянутые в ниточку усы и коротко стрижет курчавые волосы с ассиметричной прядью на глаз. По всем представлениям он являет собой тип парня, безусловно нервный, легковозбудимый, несомненно ушлый, особенно в запутанных, таинственных вопросах, и полный множества причуд, например сыпать в разговорной речи культурологическими терминами. Этот тип не сравним с прямолинейно мыслящими гражданами Запорожья, включая и Гуляй Поле.
– Вадик – наконец приступил к главному Кадан, – какого черта ты опять делаешь в Москве?
– А почему бы мне не быть в Москве? Я не сделал ничего постыдного.
– Бондеро, ты продал нас в Турции. Я долго ждал, чтобы расплатиться с тобой за это.
– Черта с два, ничего подобного, – возразил я. – В тот день я увидел в аэропорту Юсупова, повернулся и ушел. У меня не было возможности предупредить тебя или Кузнецова.
– А я слышал по-другому. Ты подставил нас.
– Это неправда. Когда я вернулся в Одессу, я сделал все, что мог. Нанимал адвокатов, организовывал взятки…
– Если бы я это сделал, разве я бы сидел сейчас здесь? Ведь я не сопротивлялся, когда шел на встречу с тобой, – убеждал я его. – Спроси у Дульфана.
Дульфан в подтверждение слегка кивнул, наклонив голову вправо.
– Какого черта, откуда мне знать, почему ты сейчас здесь? Может, у тебя еще больше поехала крыша, чем обычно?
– Говорю тебе, я не подставлял тебя и Кузнецова. Если ты мне не веришь, тут уж я ничего не могу поделать. Сам подумай.
Он уставился на меня и долго не отводил глаз. Наконец проговорил:
– Слушай, Бондеро, ты поставил меня в дурацкое положение. Все знают, что ты нас сдал в Турции, и все ждут, когда я отомщу. Теперь ты пытаешься сыграть на моей симпатии к тебе. Из этого ничего не выйдет.
– Ты так думаешь?
– Да, именно так я думаю.
– Ну и прекрасно, – согласился я. – Тогда убей меня, если ты так решил, только прекрати эту смертельно скучную бодягу.
– Все тот же прежний Бондеро, – он чуть улыбнулся.
Я тоже чуть улыбнулся. Я действительно был сейчас тем же прежним.
– Что это за история о том, что ты ищешь Леонида?
– Мне нужно найти его для клиента. Я пытался разыскать тебя и Кузнецова. Я хочу, чтобы в этом деле мы работали вместе.
– Это правда, Бондеро? Ты серьезно хочешь, чтобы мы работали с тобой?
– Ты знаешь мое правило, – начал я. – Все мои старые друзья – часть организации по поиску кладов. Когда вы помогаете в деле, вы получаете часть гонорара. Конечно, до тех пор, пока не убьете меня. Тогда все меняется.
– Там и вправду есть какие-то деньги? – спросил Кадан.
Я сел поудобнее и приготовился к небольшой приятной беседе. Как только он заговорил о деньгах, опасность миновала.