Bondero.Незваный Гость

Незваный Гость

Хотя голос ничего такого не сказал, я понял, что у его обладателя есть пистолет. Окажись я на его месте, я бы на всякий случай прихватил оружие. Поэтому я решил не делать резких движений и вообще ничего такого, что могло бы встревожить голос и вызвать преждевременную или ошибочную стрельбу. Я уже закрыл за собой дверь. Бежать было некуда.
– Могу я сесть? – спросил я.
– Устраивайтесь поудобнее, – ответил голос. Лунный свет струился через высокие с белыми шторами окна, рисуя на полу тропинку желтого цвета и создавая во всей комнате призрачное освещение. Шкаф прижался к углу комнаты, словно сказочное чудовище. Из темноты выступало кресло, и я плюхнулся в него.
Выдержав подходящую паузу, я заговорил:
– Вы собираетесь сказать мне, что все это значит, или будем сидеть в темноте и молчать?
– Я действую в интересах некоторых моих друзей, – ответил голос.
– И как это надо понимать? – спросил я.
– В поле нашего внимания попало то обстоятельство, что вы ищете Леонида Войцехова.
– Правильно, – подтвердил я.
– Вероятно, мои друзья могут помочь.
– Прекрасно. Я плачу за информацию. Передайте вашим друзьям, пусть они позвонят мне. Завтра утром лучшее время. Или, когда будете уходить, оставьте мне их телефон, я позвоню сам.
– По-моему, самое лучшее, если мы встретимся с ними прямо сейчас.
– Я был бы счастлив, – почти согласился я, – но фактически у меня через несколько минут назначено свидание. Почему бы нам не договориться о встрече? Выпивка завтра – подходит? Я угощаю.
– Симпатичное предложение, товарищ Бондеро но не подходит. Мои друзья настаивают – они хотят видеть вас сейчас. Вы пойдете тихо и культурно или предпочитаете устроить себе и мне неприятности?
– Это полностью зависит от того, вооружены вы или нет, – ответил я.
– Остерегайтесь ошибки, – предупредил голос, – я вооружен.
– Сказать легко, – возразил я. – Разве я должен верить вам на слово?
– Ладно, – фыркнул голос. – Включите свет.
При верхнем свете обнаружился парень средних лет и добродушного вида. Полноватое лицо с клиновидной бородкой. Синяя щетина выступала из желтоватой кожи, будто иглы стальной щетки, проткнувшие серовато-зеленую простыню. Короткий фиолетовый плащ и тибетская тюбетейка дополняли картину. Он выглядел как гинеколог, загримированный под гангстера тридцатых годов. В правой руке зловеще мерцала вороная сталь автоматического пистолета.
– Принимаю на веру, что он заряжен, – буркнул я. – Есть такое понятие, как слишком далеко зашедшее доверие. Куда мы отправимся, и собираетесь ли вы тыкать в меня этой штукой на улице?
– Он будет у меня в кармане, – сказал парень, пряча пистолет. – Не заставляйте меня стрелять, иначе будут испорчены два пиджака, не говоря уже о вашем здоровье.
Итак, мы вышли в июньскую ночь.
Москва широко известна как город, вызывающий сильное сердечное волнение. Особенно когда вы идете по улице, а пистолет упирается вам в ребра. Мысли о побеге носились у меня в мозгу, как белые кролики. Что помешает мне неожиданно рвануть, забежать в аллею, или даже нырнуть в переход метро, мимо которой мы как раз проходили? Я с сожалением отбросил эту мысль. Любое внезапное движение могло вызвать у этого товарища приток адреналина в кровь и обострение рефлексов. Если его настороженный палец лежит на спусковом крючке, то резкое движение с моей стороны может заставить его выстрелить раньше, чем он поймет, что этого делать не стоит. И, конечно, после этого он вполне может скрыться, потому что в Москве никто не обращает внимания на шум, если он не такой громкий, как взрыв средних размеров петарды, и не такой назойливый, как автомобидьная сигнализация.
Так я и шел. Одно из преимуществ вечерней прогулки с пистолетом, упирающимся в ребра, в том, что она способствует истинно высокой оценке даже самых незначительных радостей. Таких, как появление на тротуаре старого друга с белым раскрашенным лицом, имитирующего походку прохожих.
– Привет, Виталий, – бросил я, когда мы поравнялись с ним. Я надеялся, что он уловит в моем голосе ноту отчаяния.
Виталий сделал преувеличенно низкий поклон, засунул правую руку в карман, подражая моему похитителю, и сбоку чуть позади пристроился к нам. Самое время разыгрывать клоуна! Лицо Абрамова приняло озабоченное выражение. Глаза бегали взад-вперед. Он в совершенстве изображал вороватую подозрительность, и моему похитителю это не понравилось. Он сделал угрожающий жест в сторону Виталия. Абрамов с преувеличением повторил его.
Вот он, мой шанс. В те несколько мгновений, пока разыгрывается это двойное представление, я сумею улизнуть.
Или, вернее, я бы сумел улизнуть, если бы не заметил в толпе бесспорно представительную фигуру в темно-синем костюме с красной гвоздикой.
Я решил, что тут слишком много загадок и будет лучше, если я немедленно разгадаю хотя бы одну из них.
– Уберите этот опасный пистолет, – бросил я своему похитителю. – Ведите, куда вам приказано меня доставить.
– Вы хотите сказать, что я могу доверять вам?
– Конечно.
Он иронически посмотрел на меня, но вынул правую руку из кармана.
– Знаете, мне говорили, что раньше вы были немного другим.
– Полагаю, что я совсем не изменился.
– О чем они не упомянули, так это о том, что вы ужасно доверчивый. Меня зовут Дульфан, Дима Дульфан. Пошли, ребята уже заждались.
И мы зашагали дальше в ночь. Ночь полную беспощадной иронии.