Bondero.Удар ниже пояса

Удар ниже пояса

Я вернулся к входу станции метро на Соколе. Там ниже по улице есть кинотеатр, где показывают новые и экспериментальные фильмы. Я спустился к кассам и посмотрел программу, чтобы узнать, когда там появятся картины Ганькевича. Оказалось, через неделю я смогу посмотреть целых два его фильма: «Парижская коммуна» и расцвет киевского Сохо», где снималась Алиса Ложкина, и «Украинские Х-файлы» с Василием Цаголовым. Свою новую профессию я начинаю в весьма хорошей компании.
Я встал на эскалатор, чтобы подняться на уровень улицы. Вот тогда-то это и случилось.
Парень спускался по эскалатору вниз. Высокий блондин, стриженный под бокс с загорелыми бицепсами и неестественно белыми зубами. На нем был жилет, как у спасателей, резиновые «вьетнамки» и гавайская рубашка. Вид не более бандитский, чем у любого другого в кинотеатре «Ленинград». И я тут же забыл о нем. Это было ошибкой.
Едва поравнявшись со мной, парень перепрыгнул через барьер между эскалаторами, едущими вверх и вниз, и набросился на меня с кулаками. Он что-то бормотал, однако в тот момент его слова плохо доходили до меня. Я был слишком увлечен поисками выхода из этой ситуации.
Как я уже говорил, я не из тех ребят кто в совершенстве владеет боевыми техниками. И вообще не очень верю в правильность силового решения проблем. Но все же, если люди настойчиво навязывают мне драку, я считаю вполне справедливым использование любой, в том числе самой неблагородной тактики.
Когда он прыгнул на меня, я выставил вперед обе руки, чтобы дать ему отпор, и потом пнул носком ботинка прямо в пах, аккуратно попав в гениталии, спрятанные несколько в глубине. Точно, как показывал на себе в давние студенческие годы Шура Ройтбурд еще на своей старой квартире на Щепкина.
Парень рухнул головой вниз на ступеньки эскалатора, как кастрированный пёс. А я получил одобрительные аплодисменты от наблюдавшей публики, но тут же поспешно отступил. Потому что по Ройтбурду движение, следующее после пинка в пах, – отступление на полной скорости. В особенности если промахнулся и не попал в уязвимое место или наткнулся на правильно поставленную защиту. Отступление – всегда лучшая тактика после того, как ударил человека в пах. Получившие пинок по яйцам после воскрешения всегда обижены и склонны к невероятной жестокости.
Какое удовольствие снова выйти на улицу. Вдруг до меня дошло, что я в Москве. Я был так занят Леонидом, что забыл немедленно обдумать остроту моей нынешней ситуации. Я бродил по улицам, заполненным дружелюбными искателями приключений, иногда плечом к плечу с вездесущими поклонниками жестокого минимализма, которые попадались то здесь, то там. Со всех сторон меня окружали кафе – бесконечно непрогораемый бизнес.
Я размышлял над этими и похожими вопросами, когда шел по тротуару внутреннего города, расположеного в центре. Для уточнения скажу, район, который я называю Вечный Арбат, находится между Тверским бульваром и Кузнецким мостом, и дальше восток с западом связывает улица Моховая. Этот миниатюрный город представляет собой гипермодерн, где древность и современность брошены в постоянное грубое сопоставление. На маленьком пространстве, удаленные друг от друга эпохи взаимопроникают друг в друга. Вокзал и станция метро, секс-шопы и фонтаны. Каменные фасады как древних, так и современных зданий, соединены на различных уровнях. Погруженный в собственные мысли, я пообедал шаурмой и вернулся к себе. Когда я нащупывал на стене выключатель, голос из глубины комнаты произнес:
– Не затрудняйтесь, старина, не надо света. В темноте гораздо уютнее.
– Мне это напомнило фразу Мюллера из Семнадцати Мгновений, типа.
– А вас Штирлиц я попрошу остаться, или не включайте, пожалуйста, свет.